Андрей * предлагает Вам запомнить сайт «Друг»
Вы хотите запомнить сайт «Друг»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Только от жизни собачьей собака бывает кусачей

Бильбердович

развернуть

Бильбердович

Бильбердович

Его звали все Бильбердович.
Он был наглым, назойливым и суетливым.

Умные светлые глаза, казалось, проникают взглядом в душу. От этого становилось неприятно.
В первый раз я его увидел, когда зашёл на вахту подсобного хозяйства с братьями-паломниками-вахтёрами чайку попить.
Заварили, достали конфеты, ждём когда запарится.
Вдруг в открытое окно (а дело было летом) влетает галка и, нисколько не смущаясь, садится прямо на стол. По-хозяйски сунула клюв в мешок с конфетами, стала их вытаскивать и бросать на пол.

«О, Бильбердович пришёл!» — сказал молодой паломник по прозвищу Дедушка О.

Бильбердович посмотрел на него, подумал, подошёл и щипнул за палец.

«Жрать просит, — сказал Дедушка О и потряс рукой. — Больно шипается, зараза!»

«Дай ему что-нибудь, — сказал послушник Роман Свобода, глядя поверх очков на Бильбердовича, — а не то он задолбает всех».

Он здесь старший. В миру Роман Свобода был инженером-атомщиком. Сейчас он пенсионер и живёт в монастыре более десяти лет. Знает массу анекдотов и любитель почитать журнал «Крокодил». Что он делал и сейчас. Кто-то из рабочих притащил на вахту несколько годовых подписок за 70-е годы этого журнала (чтобы вахтёры не спали).

Дедушка О достал кусок хлеба и положил на стол. Бильбердович издал недовольный противный звук.

«Дедушка, — сказал Роман Свобода, — накроши ему, а то он будет орать как недорезанный».

«Умная тварюга, — сказал Дедушка и раздербанил кусок хлеба в мелкие крошки».

Галка (или галчонок) начал свою трапезу. Склював крошки, он насрал на стол.

«Сколько раз говорил — газету расстелать на стол когда Бильбердович прилетает?» — Опять оторвался от чтения Роман Свобода.

«Ему не нравится газета на столе».

«А мне, — сказал послушник, — не нравится его говно на столе, понял, Дудушка О?»

Бильбердович уже насытился к тому времени и стал развлекаться. То есть, тащить всё на стол, что может в клюве принести.

«Зачем он это делает?» — спросил я.

«А вот смотри», — сказал Дедушко О и кинул шариковую ручку в окно.

Бильбердович выпорхнул за ней, поднял с земли и прилетел на стол. Выпустил ручку из клюва и стал ждать, уставившись на Дудушку О своими свето-голубыми глазками.

Дедушка опять кинул, Бильбердович опять принёс.

«Это собака какая-то, а не птица». — Удивился я.

«Одним словом, Бильбердович, — сказал Дедушка О. — Жидяра».

Я не стал уточнять, почему Бильбердович ассоциируется у Дедушки О с жидами.

«Странное поведение, — говорю, — может он раньше домашним был? Его другие галки не обижают?»

«Что? — оторвался Роман Свобода от своего „Крокодила“, — Да этот оглоед сам кого хочешь обидит! Вон чё делает».

И впрямь, появились любопытные галки, которые заинтересовались движухой около вахты.
Дедушка О бросил им кусок хлеба. Только галки подскочили к куску, как на них налетел Бильбердович. Одной он так долбанул клювом в голову, что та перевернулась в воздухе. Другие опасливо отскочили.

«Монстр, — говорю, — этот Бильбердович».

«Жидяра», — сказал Дедушка О.

Нажравшись и наигравшись, Бильбердович улетел восвояси.

«Завтра прилетит?» — спросил я.

«Когда как, — сказал Дедушка О. — Бывает, по несколько дней не появляется».

Меня заинтересовала эта нахрапистая галка, и я стал частым гостем на вахте.
Бильбердович меня не боялся. Он вообще никого не боялся этот наглец. Как-то раз он вытащил у меня из кармана связку ключей от склада и положил передо мной. Я бросил ключи. Бильбердович слетал и принёс их. Это стало для нас игрой. Ключи очень нравились Бильбердовичу. Мы бросали сразу несколько предметов, и всегда выбор Бильбердовича останавливался на моих ключах.

«Бильбердович, жид пархатый, — ругал его Дедушка О, — я тебе юбилейный значок города Козельска бросаю, а ты, иуда, ключи выбираешь!»

Бильбердович смотрел на него серьёзными глазами и летел потом за моими ключами.

Так было и в то утро. До открытия склада оставалось полчаса, и я решил зайти на вахту выпить чаю.
Бильбердович уже расхаживал там по столу, маялся от безделья и пытался вырвать журнал у послушника Романа Свободы.

«Виктор, — сказал Роман, — поиграй с ним, надоел он уже, прости меня Господи».

Я достал ключи и швырнул их на бетонную дорогу подсобного хозяйства.

Эконом игумен Досифей уже прочитал перед строем рабочих «Царю Небесный» и «Отче наш».
Рабочие послушно стояли, сняв головные уборы. Все как один. Разговоры во время молитвы запрещены. Кому не нравится — увольняйтесь. Но, больше, чем платят в монастыре да ещё с полным социальным пакетом — во всей округе навряд ли найдёшь работу. Плюс бесплатный обед в паломнической трапезной.
Сокращённые майоры и прапорщики из соседней воинской части работали в монастыре плотниками и сантехниками. Всего рабочих было около трёхсот человек.
Игумена Досифея они боялись и уважали. Условия принятия на работу у него были простые: здоровый, женатый, и чтобы знал наизусть «Символ веры» и «Отче наш». В отделе кадров давали распечатку. Как выучишь — приходи с трудовой книжкой.

Ключи я швырнул, Бильбердович улетел за ними, а часть рабочих, человек так пятьдесят, потянулась к моему складу.
Сантехники за кран-буксами и смесителями, сварщики за электродами, плотники за гвоздями, шурупами и прочей мелочёвкой.
После рабочих пойдут братья монастырские кто за зубной пастой с щёткой, кто за тетрадями для учёбы в семинарии… В общем, как говорил мой напарник Саша с Курска, на складе есть всё — от батона до гандона.

Рабочие уже толпятся у склада, а эта тварь пернатая всё не летит обратно. Выглянул я в окно и на душе похолодело. Эта наглая скотина, морда воистину жидовская, сидит себе спокойно на крыше склада. Ключи в клюве. И не собирается обратно нести.

«Дедушка О, — говорю, — Бильбердович ключи зажал. Надо его как-то уговорить, чтобы он пасть раскрыл, а то Досифей скоро придёт».

Выскочили мы из вахты.

«Бильбердович, — кричим, — Бильбердович! Отдай ключи!»

Рабочие смотрят на нас, как на дураков, замолились, думают, паломнички.
Подбежали мы с Дедушкой к Бильбердовичу и свистим, и пальцами щёлкаем. Не помогает!
Тот смотрит на нас так презрительно сверху и даже башкой не крутит.

А время подошло уже склад открывать. Рабочие поняли в чём дело и присоединились к нам.
То ли Бильбердовичу шум не понравился, то ли рабочих недолюбливал, а снялся он с крыши склада и махнул на коровник. Мы за ним. На коровнике Бильбердович долго не задержался, полетел на мельницу.
На мельницу рабочие уже не побежали с нами, далеко, говорят.
Подкрались мы к мельнице и ласковыми голосами упрашиваем его:

«Бильбердович, Бильбердушечка, твою мать, будь благоразумным, отдай ключики, а не то мы тебе башку открутим, когда ты на вахту залетишь!»

Как будто он понимает… Но тут уж, знаете, рассуждать некогда, что этот жидяра понимает, а что нет. По крайней мере, слушает внимательно, не улетает.

Слышим, голос игумена Досифея у склада:

«Что стоите? Почему не работаете? Как нечем? А где Виктор?»

Бильбердович встрепенулся и полетел к вахте. Мы с Дедушкой, само собой, за ним.
Пробегаем мимо склада. Досифей изумлённо смотрит нам вслед.

А надо сказать, ломать двери склада бесполезно. Только если газосваркой вырезать квадратный метр железа.

Ну, думаем, сейчас Бильбердович на вахту прилетит и хана ему. Роман Свобода его закроет и мы ему все перья пообрываем. Но хитрый галчонок сел опять на крышу.

«Слушай, — говорю, — надо его как крыловскую ворону развести. Что он больше всего жрать любит?»

Дедушка О задумался.

«Фисташки, наверно, говорит. Да, точно — фисташки».

Я на пятой скорости рванул к продуктовому складу.
Там кладовщик Женька Зотов. Жирный парень. Недавно освободился. Кореш мой. Кладовщики всегда находят общий язык между собою.
Забегаю.

«Женька, говорю, фисташки срочно нужны!»

Женька посмотрел на меня, видит — не вру, и без лишних слов достаёт с полки упаковку фисташек.

«Келарю потом скажешь, что взял фисташки», — сказал он мне вслед.

Спасибо, Женька, скажу. Но попозже.

Когда я прибежал к вахте, Дедушка О что-то говорил Бильбердовичу. Тот, как всегда, слушал с серьёзным лицом. Вдалеке стоял злой Досифей, руки за спину, что говорило о его сильном гневе. За спиной эконома рабочие тайком хихикали в рукав.

«Вот, говорю, фисташки. Корми его Дедушка. Ты с ним больше общался».

Но Бильбердович, как только увидел орехи у меня в руке, забеспокоился, раскрыл свой мерзкий клюв и юркнул в открытое окно вахты.

«Пошёл нахуй!» — донеслось оттуда. Это Роман Свобода не выдержал.

А я подобрал ключи и направился к складу.

Бильбердовича не было больше недели.
То ли он на послушника Романа Свободу обиделся, что тот обматерил его, то ли на меня с Дедушкой О, что фисташек не досталось — не знаю.
Но как-то раз, уже под вечер он залетел на вахту, когда мы пили чай. Процокал своими коготками по столу и ущипнул меня за руку. Потом, наклонив голову вбок, посмотрел мне в глаза.
Я достал те самые фисташки, что взял у Женьки Зотова и высыпал перед ним.
Я же понимаю, что сам дурак. Нечего складскими ключами разбрасываться. Что с птицы возьмёшь?

Отец Досифей назначил мне епитимию — келейно сто земных поклонов каждый день. На месяц.
А Роману Свободе — пятьдесят по-старости, ибо нечего при игумене матом выражаться. Даже на Бильбердовича.

© Виктор Костильбург

 


Источник →

Опубликовано 11.01.2018 в 22:39
Статистика 1
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Читать

Последние комментарии

Вячеслав Остриков
Что за дебил это написал!?
Вячеслав Остриков Десять вещей, которые стоит сделать со своим котом
Виктория Виктория
Любовь творит чудеса!!!!!!!!!!!
Виктория Виктория Преобразующая сила любви
Виктория Виктория
*
Виктория Виктория Хозяйка
Евгений Кузнецов
Человек тем и отличается от нелюдей,что у человека есть душа а у нелюдей ее нет.
Евгений Кузнецов Хозяйка
Зоя Чиненкова
Очаровашки!
Зоя Чиненкова Очаровательные щенки